Олежка (olejka) wrote,
Олежка
olejka

Зубоврачебное

Уже второй месяц вожусь с зубами. Давно запустил, даже по русским меркам, не говоря о немецких. Врач, умница, не пожурила, только вздохнула, что времени больше понадобится. Так что я опять регулярно слышу ее "Потерпите, сейчас будет неприятно". Как бы ей объяснить, что моя единственная проблема - это повышеное слюноотделение при невозможности сплюнуть, а не боль, которую я не замечаю. Просто очень старая привычка...

Я хорошо помню свой первый в жизни поход к стоматологу. Кажется, это был олимпиский 80-й. Просто тогда наша районная поликлиника была где-то сбоку от консерватории, улицу точно уже не назову. И, как и во многих советских поликлиниках, детская стоматология была просто кабинетом, где проходили повинность посменно обычные, "взрослые" доктора. Большой зал со ступенькой посередине (типичный признак склеивания двух строений в одно большое) с деревянными стульями вдоль стены, которых на всех не хватает. По стенам развешаны разные плакаты и детская медицинская агитация. Помните жуткий черно-белый фотокомикс "История одного зуба" про мальчика, который не хотел идти к врачу? Вот, единственное развлечение было во время тягостного ожидания.

И самое жуткое - одна-единственая деревянная дверь с облупившейся белой краской в центре длинной стены, откуда доносились воистину ужасные крики. Детский вой и рев, а также раздраженные взрослые крики "Не ори!" на еще более высокой ноте.

"Мам, а почему там так кричат?" - тревожно спросил я. "Это просто невоспитаные дети", - уклончиво пояснила мама. Чтож, учтем.

Когда очередной зареваный ребенок покинул кабинет, настала наша очередь. В принципе, через приоткрытую дверь я уже увидел это Жуткое Кресло, но вот сесть в него.. А потом я увидел Машину, чем-то похожую на жуткого робота с тонкими руками и головой-лампой со слепящими глазами. Она была грязно-серого цвета, а вдоль механических щупалец тянулся тонкий тросик, на роликах. Когда тетя сурового вида нажала на педаль, тросики с противным жужжанием пришли в движение, и я тут же уловил суть проблемы - если я не открою рот достаточно широко или вздумаю его прикрыть, то движущийся тросик, как минимум, порвет мне губу. Так что разеваю рот широко, как только могу. А чтобы не видеть возможные последствия (взрослым же виднее!) я крепко зажмуриваюсь. Звук становится ближе..

Больно. Даже сильнее, чем когда свезешь коленку об асфальт. Сильнее, чем уколоться о швейную иголку. Больше сравнений не было. Только, дорогие взрослые, умные и хорошие, это правда больно! Ведь ни лекарств, ни наркоза тогда не использовали, тем более для детей с молочными зубами. Но я же воспитаный мальчик, я не буду кричать. Эх, если бы хоть губу прикусить! Но там же жуткий тросик, и думать не смей! Думай лишь о том, что скоро это кончится, и мама порадуется, что я ее не подвел и оказался воспитаный...

"Я не могу его лечить", - негромко произнесла врачиха, отдалаясь от меня. Жужжание остановилось, а я боялся пошевелится, потому что не знал что мне делать.

Как же так? я же не показал, что мне больно.

"Я себя чувствую садисткой. Пусть бы хоть заорал что-ли, не жалко было бы... Возьми ты его, ладно?"

Ой, я опять сделал что-то не так? Я же не хотел..

"Только учти, когда ему больно, у него по щекам текут слезы. Я не могу так."

Спасибо, тетя доктор. С тех пор я запомнил, что плакать тоже нельзя.
Tags: воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments