?

Log in

No account? Create an account
Записи Лента друзей Календарь Инфо Записки на крышке ноутбука Назад Назад Вперед Вперед
Дом приходящего солнца
Олежкины записи
olejka
olejka
Римские каникулы - День 1 - Сикстинская капелла
Первое ощущение было, что я попал на стадион. И не столько из-за захватывающих дух размеров, сколько из-за стоящего там невообразимого шума и гула. Море посетителей колыхалось волнами голов, и постоянно мерцало сполохами фотовспышек. То тут то там стояли японцы и крутили головами, намертво приросшими к своим видокамерам, и чего-то тихонечко бубнили себе под нос, видимо, комментируя происходящее для будущих зрителей. Вездесущие китайцы (не путать с японцами) расталкивали окружающих локтями, чтобы освободить себе пространство и снять фотки в набившем оскомину стиле "что-то знаменитое на фоне меня любимого", причем обязательно показать при этом пальцами "викторию". Остальные же расселись на полу, на бархатных лавочках или просто стояли оперевшись спиной на фрески, четко под знаками "сидеть запрещено" и "на стенки не опираться". Именно такие туристы потом вываливают на свои блоги или странички ворох откровенно неудачных фотографий с однотипной гордой надписью "здесь фотографировать нельзя, но я не удержался(алась) и щелкнул(а). Вышло плохо, зато больше вы такого нигде не увидите!". Подобная бесцеремоннсть и глупость меня вообще всегда шокирует, а от посетителей Ватикана я такого, честно говоря, совсем не ожидал.

Зато понял, почему мы так спешили, и почему люди с таким остервенением рвуться внутрь капеллы с самого утра.

СОВЕТ: Если вы хотите попасть в Сикстинскую капеллу, идите туда ДО посещения музеев. Попасть в нее можно только до 13:00, а вход закрывают уже в 12:45

По рассказам других я слышал, что каждые десять минут кто-нибудь из охранников хлопает в ладоши и громко объявляет "Silenzio!", призывая к тишине и порядку. Не знаю, может обычно это и так, но не сегодня. Я покрутил головой, и вообще не увидел ни одного охранника в передней половине капеллы (то есть той, что до деревянной ажурной стенки). Кстати, фото капеллы, что тут приведено, я искал достаточно долго. На нем капелла выглядит именно так, как ты ее видишь, когда в нее входишь, а это не самый красивый вид. Обычно снимают с выхода, как раз за деревянной перегородкой, потому что тогда прекрасно видны сразу все фрески Микеланджело, включая знаменитый "Страшный Суд".

Но, самое главное, весь огромный зал был залит ярчайшим светом! Его создавало огромное количество прожекторов, расположенных по периметру стен, и направленных во все стороны. Собственно, этим пользовались посетители, искренне надеясь сделать хорошие снимки знаменитого потолка (что даже при подсветке, но без штатива - занятие бессмысленное). Собственно, главным образом, освещена была именно эта знаменитая роспись на потолке, сделанная Микеланджело.

Итак, Микеланджело Буанаротти (полное имя: Michelangelo di Ludovico di Lionardo di Buonarroti Simoni). Он работал над росписью свода этой капеллы 4 года (1508-1512 гг), и именно эта работа, заказанная ему папой Римским Юлием II, принесла ему славу величайшего художника. Хотя художником-то он, собственно, до этого не был. Он был архитектором, и искренне полагал это своим главным умением, которому отдавался всей душой. Просто Ватикану очень повезло, что Микеланджело был всесторонне одаренный и талантливый человек - он занимался скульптурой (обладая прямо-таки фетишистской страcтью к обнаженному человеческому телу), и даже писал стихи (его поэтические произведения впервые были опубликованны его внучатым племянником только в 1623 г). Современники Микеланджело вообще считали его гением, наряду с великим Леонардо.

Но, естественно, были у него и конкуренты и ненавистники, и прежде всего это Рафаэль, несмотря на свой юный возраст, успевший сделать немало для Риме и Ватикана, и уже успевший приобрести известность. Тут, кстати, не обошлось без скандала (в истории, если это не легенда, то обязательно скандал), начавшегося еще во Флоренции - тогдашнего центра искусств. Дело было так.

Так сложилось, что в городе в то время одновременно работали такие мастера, как Макиавели, Леонардо да Винчи и, собственно, Микеланжело (в качестве скульптора и автора знаменитого "Давида"). Видимо, бесясь с жиру, диктатор Флоренции Пьетро Содерини устроил между ними состязание (или, как сейчас бы сказали, "объявил тендер") на право расписать стены Зала Большого Совета. Причем тема была задана заранее - "славные и важнейшие для Флоренции битвы", то есть, фактически, все сражения, которые давал сам Содерини. При этом он не прогадал - участвовать согласились все, даже Микеланжело, не имевший ранее опыта рисования фресок. Вот оно, честолюбие! А у людей искусства это особенно сильное свойство, подвигающее их на невероятные подвиги... Но оно же делает их слабыми и управляемыми. Так или иначе, но через некоторое время городу было представлено два эскиза будущих фресок с изображениями двух батальных сцен из списка, предложенного Содерини:

..Битва при Ангьяри (Battaglia di Anghiari), написанная Леонардо (копия Рубенса):



..и битва при Кашине (Battaglia di Cascina), созданная Микеланжело.



Победителей в этом состязании не было. Микеланжело так и не приступил собственно к фреске, его работа так и осталась в виде эскиза. А Леонардо успел начать фреску (и, соответственно, уничтожить эскиз), но не успел ее дописать, поэтому она была уничтожена в середине XVI века при окончательной отделке Зала Большого Совета. Роспись, которую так жаждал иметь Содерини, все же была создана, но гораздо позже и уже другими художниками. Хотя ест легенда, что флорентийский художник, архитектор и писатель Джорджо Вазари, который обновлял зал совета в Палаццо Веккьо и украсил своими батальными фресками, слишком уважал Леонардо да Винчи, и не посмел уничтожить ее полностью. На одной из его фресок, "Битве при Марчиано", недавно обнаружили надпись "Ищите и обрящете", что послужило поводом к новым поискам утерянной фрески Леонардо. Кстати, этот самый Вазари был еще и биографом Микеланжело, я его буду часто цитировать. Но мы отвеклись.

Но даже эти два эскиза потрясли народ Флоренции настолько, что слухи о них быстро распространились по всей Италии. Так что среди толпы посетителей и многочисленных художников, снимавших копии с экскизов, легко сумел затеряться молодой художник из Урбино по имени Рафаэль и ныне утеряной фамилии (Santio? Sanzio? или вообще Urbino??). Он долго изучал эскизы, их линии и технику мастеров, потом снял для себя несколько копий, и начал старательно им подражать. Причем достиг таких успехов и был настолько плодовит, что сумел стать главных художником при дворе папы Юлия II. Это именно Рафаэлю поручалось расписывать залы папского дворца, когда папе пришла в голову мысль переместить столицу искусств из Флоренции в Рим. Но для звания столицы требовалось несколько разных художников, поэтому для оформления Капеллы в 1508 году и прибыл в Рим Микеланжело, который люто ненавидел молодого выскочку. Между Микеланжело и Рафаэлем длилось многолетнее соревнование, честолюбие страдало у обоих художников, но именно это привело к созданию ими обоими самых лучших своих шедевров.

Однако опыта в качестве живописца у Микеланжело было все еще мало, а в в технике фрески и того меньше. И уж тем более он никогда раньше не имел дела с изогнутыми сводами, составляющими в Сикстинской капелле значительную площадь. Микеланджело очень противился этому заказу, но, в конце концов, подчинился требованию папы. Почему он, славившийся склочным характером, все-таки уступил, существует две версии: Рафаэль и деньги. Первая версия основана на абсурдности самого заказа папы Римского. В самом деле, почему это ему в голову пришло приглашать архитектора именно в качестве художника? Тут явно попахивает сговором недругов, и считается, что просьба Папы была вызвана попыткой самого Рафаэля подпортить репутацию Микеланджело, поскольку он надеялся, что соперник не справится с заданием. Однако именно из-за этого Микеланжело и согласился - это стало уже делом чести и принципа. Версия красивая, и даже более правдоподобная, чем вымышленное соперничество Моцарта и Сальери. Есть очень характерная легенда, описанная Ирвингом Стоуном в романе-биографии Микеланжело "Муки радости":

..Когда Рафаэль появился в Риме, Микеланджело ожидал, что он придет к нему и знакомство их продолжится. Но Рафаэль не дал себе труда сделать сотню шагов и зайти к нему в это жилище или Систину.
Однажды вечером, когда Микеланджело, кончив работу, шел по площади Святого Петра, весь, начиная с волос, забрызганный краской и штукатуркой, он увидел Рафаэля, тот шагал навстречу ему, окруженный поклонниками, учениками и просто праздными молодыми людьми. Поравнявшись с Рафаэлем, Микеланджело сказал сухо:
- Куда это ты идешь с такой свитой, будто князь? Не замедляя шага, Рафаэль язвительно ответил:
- А куда идете вы в одиночестве, будто палач? Эта фраза заронила в душу Микеланджело немалую каплю яда. Он сознавал, что одиночество его было добровольным, но и эта мысль ничуть его не утешала..


Но есть и другая версия - деньги. Не жадность, а именно деньги. Микеланжело был в очень тесных отношениях с сильными мира сего, а это во все века и времена означало хорошие деньги. И если самому ему нужно было немного, и он никогда не задумывался о сбережениях, то его семья, оставшаяся во Флоренции (отец и братья) постоянно слали ему письма с жалобами на тяжелое материальное положение и призывами защитить интересы семейства. При этом его отец, Лодовико, проматывал огромные суммы, которые Микеланжело регулярно посылал ему, на сомнительные сделки, вроде скупки брошеных земельных участков, а братья просто не желали заниматься поисками средств к существованию. Именно из-за этого Микеланжело, получавший огромные суммы золотом, умер, фактически, нищим. При этом дом в Риме, где Микеланджело умер, был почти не обставлен, там не нашлось ни книг, ни драгоценностей. Правда, как утверждают злословы, там стоял сундук с золотом, которого хватило бы, чтобы купить неплохой дворец, и которое он скрыл от родственников. Кто прав, а кто нет, мы уже никогда не узнаем.

Вообщем, факт в том, что когда папа Юлий II в 1505 году позвал Микеланжело в Рим, он совсем не ожидал, что ему поручат не очередной архитектурный изыск (строить в Риме было что), а украшение свода капеллы с правой стороны от собора святого Петра. Ту самую, что создал архитектор Джованнино де Дольчи по проекту Баччо Понтелли и по заказу папы Сикста IV (Sixtus PP. IV, в миру — Francesco della Rovere). Ныне, кстати, имя этого папы многие знают исключительно благодаря этой капелле, а ведь он известен прежде всего тем, что в 1482 г. именно он опубликовал нормы, определяющие деятельность инквизиции в Испании. И именно он вводит понятие "Великого инквизитор", полностью передав управление этим ограном печально известному доминиканцу по имени Томас Торквемада. Тому самому, про которого писал Генри Лонгфелло: "Он был жесток, как повелитель ада, Великий инквизитор Торквемада". Но не суть.

В самом помещении Капеллы, по распоряжению все того же Сикста IV, проходят Конклавы, то есть совещания кардиналов по поводу выборов папы. Это именно здесь они запираются на две недели и сигнализируют о ходе процесса дымом из камина (серый - не выбрали, белый - выбрали). Кстати, интересно само происхождение слова "конклав". По-латински conclave - "комната", но в данном контексте его впервые употребил папа Григорий X на II Лионском соборе (1274), после того, как его кандидатуру обсуждали в Витербо в течение 2 лет и 9 месяцев, пока, наконец, не утвердили. Тогда рассерженные долгим ожиданием жители сорвали крышу зала, где сидели кардиналы, и им пришлось прямо в зале разбить палатки, поскольку обычай запрещал им покидать это помещение до окончания выборов.

Это, конечно, не означает, что помещение, построенное еще между 1475 и 1481 годами, стояло все это время без ремонта. Стены капеллы расписывали в течение последующих трех лет (1481-1483 гг) такие монстры, как Сандро Боттичелли, Пинтуриккьо и другие. Да и сам свод потолка вовсе не был голым - он был выкрашен в темно-синий увет и на нем было нарисовано звездное небо. Примерно так, как сейчас модно делать в квартирах в Москве, только без лампочек.

Вот только одна заковыка - прямоугольная капелла слишком большая: длина 40,5 м, ширина - 13,2, высота - 20,7. Размеры, кстати, взяты не с потолка, а точь-в-точь повторяют размеры описанного в Библии легендарного храма царя Соломона. Какой именно части, правда, не знаю (сам храм был гораздо больших размеров).



Как расписывать такой большой и высокий потолок (площадью около 600 кв.м.) толком никто не представлял, и Микеланджело попросил заказчика, папу Римского, решить этот вопрос самому и до начала работ, чтобы не терять на это время. Существует легенда (озвученная в том числе и нашим экскурсоводом), что Микеланджело рисовал, лежа на спине. Разумеется, это не так. Джорждо Вазари, биограф Микеланжело, в своем "Жизнеописании Микеланджелло Буонарроти" пишет о "величайшем неудобстве работы" и "постоянно закинутой вверх голове" - то есть работал художник все-таки стоя.

Но как же проблему решили технически? Это вообще отдельная тема. Известно, что Браманте, которому папа поручил придумать способ рисовать на потолке на такой высоте, решил просто подвесить к потолку на канатах некое подобие строительной люльки, для чего по всему потолку пробил дыры для креплений. Когда Микеланжело увидел это, то, естественно, задал вопрос, кто и как эти дыры будет заделывать, когда фреска будет готова. Браманте заявил, что это уже другая проблема, и он подумает над ней после, мол, по-другому это сделать вообще нельзя. "Микеланжело понял," рассказывает Вазари, "что Браманте либо небольшой мастер своего дела, либо небольшой его друг". Второе, причем, более вероятно, учитывая то, что Браманте был лучшим другом Рафаэля и ревностным защитником его славы, поэтому крайне противился приезду Микеланжело.

Время поджимало, и Микеланжело пришлось импровизировать на ходу, и делать все самому. В конце концов он сконструировал для этих целей деревянный мостик, который крепился на длинных подпорках к карнизу, идушему по стенам капеллы. По мере продвижения работы, эти хрупкие подмостки перемещали вдоль потолка вперед. Такие детали стали известны благодаря сохранившемуся чертежу, сделанному самим Микеланжело, который потом использовался для сооружения точно такого же мостика при проведении реставрационных работ.

Разумеется, работать так было тяжело, особенно в течение нескольких лет. "Он так испортил себе зрение", продолжает Вазари, "что несколько месяцев не мог читать написанное и рассматривать рисунки иначе, как снизу вверх". Работа адская, несмотря на то, что Микеланджело пользовался услугами помощников по самим им же придуманной технологии: он рисовал фигуры на огромных листах, которые потом помощники аккуратно прокалывали шилом по всем контурам и линиям, а затем, уже наверху, промокали кистью сквозь поры, пользуясь рисунками как трафаретами. После этого поднимался уже сам Микеланджело и наносил краску, потому что этот этап работы был самый ответственный. Особенность фрески состоит в том, что краска наносится на еще сырую штукатурку, после чего впитывается в нее и таким образом фиксируется. В отличие от холста или бумаги, правда на ошибку здесь у художника нет - если кисть "повело", или просто нечаяно испачкал штукатурку краской, это уже никак не исправишь и не закрасишь. Именно поэтому Микеладжело так злился на неаккуратных помощников, из-за которых ему приходилось соскребать иногда почти готовую фреску и начинать все заново. Однако неожиданно возникла еще одна проблема - помещение плохо отапливалось и в нем было очень влажно, из-за чего уже положенный и высохший слой штукатурки начал плесневеть. После этого всю панель пришлось полностью соскоблить и начать все сначала, опять призвав на помощь разносторонние таланты Микеланжело. Он решил воспользоваться для штукатурки новой смесью ("intonaco"), созданную одним из его помощников, Джакопо Линдако (Jacopo l'Indaco). Испытания, проведенные на небольшом участке потолка, показали, что новая штукатурка не впитывает влагу и более устойчива к переменам температуры. Кстати, с тех пор она прочно вошла в итальянскую строительную традицию, где используется по сей день. Короче говоря, если кому интересно - подробно о создании Сикстинской Капеллы написано у Александра Майкапара.


Рождения Адама - центральная и самая знаменитая панель фрески Сикстинкой Капеллы.
Большей части населения Земли известна только как логотип Nokia: Connecting people



Вся работа над капеллой была для Микеланжело постоянной борьбой, прямо как в советских песнях. С болезнями, вызванными нездоровой атмосферой капеллы, где он проводил и дни и ночи. С финансовыми проблемами, когда особо дорогую краску ему приходилось срочно покупать за свой счет, потому что штукатурка сохла. С собственное неопытностью и неправильной оценкой размеров капеллы, из-за чего фигруы на первой фреске получились слишком маленькими и почти неразличимыми снизу. С неопытностью в технике фресковой живописи вообще, из-за чего так много приходилось начинать сначала. И, наконец, с церковными проблемами, вызванными, прежде всего, вздорным характером его заказчика - папа Юлия II. Вазари пишет:
"Встречаясь с Микеланджело, папа напоминал ему часто: "Не сделать ли капеллу красками и золотом побогаче, ведь она бедновата", на что Микеланджело отвечал: "Святой отец, в те времена люди золота на себе не носили, а те, что там изображены, слишком богатыми никогда не были, но были святыми людьми, так как презирали богатство" Он, может, и обделил фигуры видимым богатством, зато не поскупился на сюжеты и персонажи, изобразив гораздо больше изначально запланированных на всю фреску 12 апостолов.

Но вздорность папы Римского усугублялась еще и нездоровым любопытством, которое буквально выводило Микеланжело из себя. Работа у художника не клеилась, он психовал, поэтому, дабы избежать позора, все работы над росписью проводил в тайне. Всю верхнюю часть капеллы он отгородил от любопытных строительными лесами, не позволяя никому видеть фрески в незаконченном виде. Ясное дело, что папа не считал, что данное правило распространяется и на него тоже, и любил наведываться в капеллу, и отрывать Микеланжело от работы. Тому прихожилось спускаться вниз (наверх оне не пускал никого), и выпроваживать чрезмерно любопытного заказчика. Потом он перестал спускаться, и вообще замечать высокопоставленного визитера, а после того, как еще и пару раз, не заметив его, случайно ронял на пол доски, визиты прекратились.



По поводу это фрески, "Сотворение светил и планет", есть несколько легенд. Дело все в том, что в левой, второй части, когда Господь улетает прочь, уже окончив творение светил, у него четко виден голый зад. Невиданное святотатство, особенно если учесть разгул инквизиции в то время. И это прямо в центре Рима! Согласно одной легенде, однажды поздно ночью кто-то сообщил папе о богохульной фреске, после чего потнифик, прямо в исподнем, сам поднялся по лесам наверх, чтобы убедиться в том, что это правда. Разъяренный папа ударил своей тростью художника по руке, и потребовал закрасить зад, но Микеланжело отказался. История сомнительная, хотя бы потому, что уже после окончания работы на капеллой, папа действительно ударил тростью, но не художника, а епископа, который негативно отозвался о Микеланжело. Я уже молчу о том, что о такой истории нет ни слова у достаточно дотошного Вазари. Хотя страдать от рукоприкладства было для Микеланжело не в новинку - еще при дворе Медичи, некто Пьетро Торриджани, впоследствии ставший скульптором, как-то ударил его по ударил его с носу такой силой, что до конца своих дней Микеланжело ходил со шрамом.
Другое же объяснение "богохульной" фрески более правдоподобно - краски были подобраны таким образом, что если смотреть снизу, то точно сказать, что зад у Создателя голый, невозможно. А возникновение подобных мыслей как раз можно было бы списать на происки дьявола. А на самом деле как и во вногих других местах на фресках, Микеланжело, фактически, показывает "фигу в кармане", которую видит только он сам и Господь Бог, кому он это адресовал.

* * *

Работа еще не была до конца закончена, когда нетерпеливый папа Юлий II решил, вопреки желанию самого Микеланжело, открыть фрески для публики. Он воспользовался отсутствие Микеланджело в Риме, и леса, опутывавшие капеллу, были разобраны. В капелле провели первое богослужение, на которое папа его даже не пригласил. Сам Микеланджело узнал о состоявшейся церемонии случайно, когда его пришел поздравить его давний соперник Рафаэль: "Мессер Буанаротти, ваша капелла буквально сразила меня". С тех пор Рафаэль резко сменил технику живописи, слово признав поражение на своей территории.
Больше Микеланжело не поздравил никто, ни официально, ни просто на улице. Работа, которой он отдал два года своей жизни, ни чуть не взволновала римскую публику. От страшного разочарования у Микеланжело обострилась болезнь, вывзанная холодом и сыростью капеллы. Он слег с лихорадкой, и лишь через год, в 1511 году Микеланджело получил возможность продолжить работу, не отрываясь ни на отдых, на на праздники.
"Пока я не кончил работу над плафоном, о каких либо удобствах и удовольствиях мне даже противно думать. Жить хорошо можно лишь тогда, когда ты счастлив", говорил Микеланджело. А счастлив он будет, по его признанию, только тогда, когда снова возьмется за мрамор. Он работал остервенело, словно эта проклятая фреска отгораживала его от нормальной жизни, поэтому когда он ее закончил, он не почувствовал ничего, кроме облегчения.



Капелла, кстати, была открыта в недавно созданный День Всех Святых (не путать с Хэллоуином), но к этому мы еще вернемся.

Сухие же цифры нам говорят следующее: 600 кв.м. росписи, более 300 фигур, каждая в своей, уникальной позе. Сотни эскизов, и множество натурщиков. Результат: Микеланджело почти ослеп, но зрители были потрясены его искусством. А через год после окончания работ, папа Юлий II умер, и Микеланжело уже ничто не держало в Риме.

После такого подвига по имя искусства, мастер на целых двадцать лет отложил в сторону кисти и вернулся, наконец, к своему любимому занятию - архитектуре и скульптуре. Он занялся, наконец, опять своим любимым делом, и покинул недружелюбный Рим, чтобы вернуться в родную Флоренцию. Там он приступил к давно планируемым статуям из белого мрамора для усыпальницы Медичи, в церкви Сан Лоренцо. Жизнь его стала теперь прекрасна и спокойна.



И высочайший гений не прибавит
Единой мысли к тем, кто мрамор сам
Таит в избытке и лишь это нам
Рука, послушная рассудку, явит.


* * *

Очень высокие потолки капеллы и тусклое освещение не способствовали хорошей видимости фресок, что, очевидно, угнетало и Микеланджело тоже. Поэтому он использовал максимально яркие цвета, которые было легче рассмотреть с пола, а в карнизы на стенах были расположены бронзовые подсвечники для равномерного и яркого освещения помещения, без риска для самих фресок. Однако копоть, откладывающуюся со временем на потолке, приходилось регулярно счищать, нанося непоправимый ущерб фрескам. Они тускнели, трескались, и тогда наступала очередь художников, которые как умели, пытались подновить шедевр Микеланджело. В итоге, за почти 500 лет фрески приобрели характерные коричневые оттенки, которые многие помнят по старым репродукциям, и даже считают естетсвенными. Замена свечей на электрическое освещение мало спасло положение - нужна была капиатльная реставрация, для которой требовалась очень сложная технология и безумные деньги. И то и другое предоставила в 80-х годах Япония, причем не только ватиканских фресок, но и всех росписей церквей по всей Италии. Работа, что и говорить, просто каторжная (полностью ручная, с использованием материалов и технологий тех веков, и инструментов по чертежам самого Микеланжело), и очень-очень долгая (полностью закончена лишь в 2000 году).
Но результат того стоил, и фрески снова заблистали теми самыми яркими красками, которыми расписывал фрески Микеланджело, чтобы изображение было легче рассмотреть с пола. Это стало в свое время сенсацией - потому что все туристы, видевшие капеллу до реставрации, видели ее совершенно другой. Оказалось, что при предыдущих "реставрациях" художникам показалось, что цвета фресок слишком яркие (а может, у них не просто не было денег на дорогущую ляпис-лазурь?), поэтому они просто были заретушированы более темными тонами. Восстановить исходные оттенки, и добраться до слоев, выполненных рукою самого Микеланджело, удалось только с помощью компьютерного моделирования данных спектрального анализа каждой фрески. Так что искусствоведы протестовали зря - фрески не испорчены, а именно восстановлены. Оцените разницу:



* * *

Шли годы. В Риме сменилось уже четыре папы, и последний из них, Павел III, в 1534 году решил воплотить идею его предшественика Климент VII о завершении росписи Капеллы, и вспомнил про Микеланжело. Прожив во Флоренции почти двадцать лет, Микеланджело никак не ожидал, что ему предстоит снова вернуться в Рим, причем все в ту же Сиксинскую капелу.

Павел III заказал ему изобразить поучительную фреску для распустившихся католиков на тему Страшного суда на алтарной стене Сикстинской капеллы, площадь которой тоже весьма немаленькая (17 х 13,3 м). А чтобы ее еще больше увеличить, были даже замурованы расположеные на ней окна. Старый, уставший Микеланжело, поначалу хотел оказаться, но потом, опять же по непонятным причинам, согласился. Непонятным - потому что этот папа был не в силах оказывать на него давление (Микеланжело был слишком стар по меркам той эпохи, и не боялся ни Бога ни черта), да и с деньгами в римской казне было негусто. Но факт остается фактом - Микеланжело согласился, и эта работа продлилась еще больше, чем роспись потолка - целых 6 лет (1536-1541 гг).

Это фреска стала самой большой в мире за всю Эпоху Возрождения, и была совершенно непохожа на все остальные. Даже на то, что сделал сам Микеланжело в этом же помещении двадцать лет назад. В конце концов, все это время мастер набирался опыта в скульптуре и занимался исключительно архитектурой, так что к фреске он приступил с новыми и свежими силами (если можно так сказать про страшно разочаровавшегося в жизни одинокого шестядисятилетнего человека). Делал ли он это лишь из любви к искусству, или желая очередной раз потягаться с уже давно покойным Рафаэелем? Неизвестно. Но есть еще и такая версия, что таким образом он вымаливал прощение у Бога.

Только вот какая штука, традиционно изображают обычно момент свершения Суда, то есть, когда уже праведники отеделены от грешников, и расходятся по местам вечных наказаний. Но Микеланджело отступает от традиций - на его фреске показана кара человечеству, предшествующая Страшному суду, так что более правильное название у фрески было бы "Конец света".



Обратите внимание, сколько здесь чудесно яркого голубого цвета. Это самая настоящаяя ляпис-лазурь - безумно дорогая краска, дороже золотой. Когда Микеланжело предоставил смету казначею Ватикана, тот просто отказался ее оплачивать, так что Микеланжело покупал ее эту уникальную краску (сделанную на россиских минералах, кстати!) за свои деньги.

Фреска настолько полна намеков и аллегорий, что, каждый раз смотря на нее, можно находить что-то новое. В конце концов, на ней более 400 фигур - больше чем на потолочной фреске, созданной за двадцать лет до этого! И ни разу вы не найдете двух одинаковых людей или двух одинаковых поз, хотя достоверно известно, что натурщиков у Микеланжело было немного.

Интересный момент - все грешники на фреске уродливы. Причем чем более человек грешен, то есть чем ниже он находится на фреске, тем уродливлее его лицо и тело. Впервые Микеланжело применил этот прием в "Изгнании из рая" двадцать лет назад - Адам с Евой в Раю и изгоняемые из него - совершенно разные, как по красоте, так и по возрасту. Хотя утверждается, что позировали одни и те же люди, просто Микеланжело подчеркивал лишь нужные ему черты.

Собственно, во фреске все необычно и нетипично. Начиная от выбора момента (начало суда, когда только решается, был ли человек праведником или нет), и нестандартным Христом без бороды, и заканчивая адом, созданным по "Божественное комедии" Данте. Саму стену, кстати, Микеланжело сделал неровной, а немного вогнутой, чтобы на картину не падала пыль и мелкий мусор. Но помимо чистой функицональности, это дает еще и интересный объемный эффект.

Итак, протрубили ангелы, и объявлено начало конца света. Ангелы - тут же, посередине, слегка внизу. А надо всем возвышается необычно молодой Иисус, объятый сиянием Божественого гнева.



Он занес над головой руку, угрожая в сторону левого нижнего угла - там, где где Микеланжело изобразил Ад. И там же, кстати, где находится вход в Капеллу.

Прямо под Христом изображен святой Бартоломео, или по-русски, святой Варфоломей - один из двенадцати апостолов, которого жестоко казнили в городе Альбане (ныне Баку) - с него содрали кожу и отрубили голову. По традиции церковной живописи, он изображен со знаками своих мучений - в данном случае, он держит в руках свою снятую кожу.



Однако не нужно обладать высшим художественым образованием, чтобы заметить разительные отличия между лицом святого и лицом на его коже.
Благообразные черты лица лысого святого напоминают очень известного тогда сатирика и комедиографа Пьетро Аретино, который страстно нападал на Микеланджело из-за неприличности его трактовок религиозных сюжетов. Взгляд у него, кстати, не добрый, и нож в другой руке..
А вот дряблые, серые складки, висящей как тряпка кожи символизируют самого Микеланжело - усталого, старого и больного. Это его лицо и кожу держит в руках святой Варфоломей, как будто пытаясь вручая Господу жертву:
Я ж - твой слуга: мои труды даны
Тебе, как солнцу луч, - хоть и порочит
Твой гнев все то, что пыл мой сделать прочит,
И все мои страданья не нужны.


А порочить, надо сказать, было что. Отточив свое мастерство в изображении человеческого тела, Микеланжело ни на минуту не собирался отходить от своей традиции изображать фигуры обнаженными. Более четырехсот фигур, все красивы, мускулисты и - обнажены. И это на алтарной стене в центре христианства! Но когда папа Римский попытался настоять, что Микеланджело прикрыл чем-нибудь наготу тел на фреске, тот ответил: "Пусть папа исправит мир, а я исправлю картину за пять минут".

Однако этим дело не кончилось. Джорджо Вазари пишет: "Самым оголтелым критиком Микеланджело был папский церемониймейстер, монсеньор Бьяджо да Чезена (Biagio da Cesena). Когда у него спросили, что он думает о фресках, он сказал: столько нагих людей, демонстрирующих свой срам, следовало бы изобразить не в папской часовне, а в публичной бане или корчме. Микеланджело, которого задело это замечание, не долго думая, добавил к своей фреске фигуру нагого Чезены, поместив его в аду в окружении кучи чертей. Жалобы Чезены Папе и его требования убрать изображение с фрески, ничего не дали. Художник оставил фигуру там, где мы её видим и сегодня". Вот он, монсиньор Чезена собственной персоной:



Не очень-то лестное изображение правда? Кстати, он не был голым - змею, кусающую его в пах, Микеланжело нарисовал скорее в качестве исключения, а не из-за какого-то злого умысла. Хотя и не без издевки, разумеется.

Возмущеный Чезена пришел к папе и нажаловался: "Микеланжело нарисовал меня в аду!", на что папа Павел III, не без чувства юмора, ответил: "В аду? Какая жалость. Но раз вы туда попали, значит были грешником, а вытащить из ада кого бы то ни было я не в силах."

Официально же на фреске изображен Минос, который, согласно гомеровской "Одиссеи", был царем Крита, и после смерти судит в загробном мире души умерших, в воспоминание его деятельности как законодателя. Это уже гораздо позднее стало считаться, что при этом он потерял свой прежний, человеческий, облик, а Данте сделал Миносу еще и хвост:
"Хвост столько раз он вкруг себя свивает,
На сколько вниз ниспасть ей (душе - О.А.) ступеней»"


Тут все понятно. Но вот ослиные уши - это уже личный подарок Миносу от Микеланжело. Вместе с лицом ханжи-церемонимейстера. Хотя официальный Ватикан до сих пор этого не признает.

* * *

Наконец, фреска готова, и - вот она, давно заслуженная награда! 70-летнему Микеланжело дают, наконец, архитектурный проект в Риме, и с 1546 г он приступает к перестройке знаменитого собора Святого Петра. Но это уже другая история.

Считается, что когда папа Павел III увидал готовую фреску, то пал на колени и замер в восторге. Так ли это или нет - мы не узнаем, но то, что она произвела широкий резонанс по всей Италии - это факт. И насчет наготы фигур говорили тоже неоднозначно. Некоторые даже считали, что "от одного представления, что там вытворял со своими натурщиками и натурщицами художник, праведные мысли улетучиваются из головы сами собой".

Согласно Вазари, папа Павел IV в 1550-е гг. собирался вообще сбить фреску, но потом решил вместо этого поручить художнику Даниэле да Вольтерра (Daniele da Volterra) сделать ее более целомудренной. Поломав голову, как бы не испортить шедевр Микеланжело, да и не обидеть его (он был еще жив, когда начались "цензурные" работы), Вольтерра решил просто пририсовать набедренные повязки. Выглядили они явно чужеродно, да и сама глупост затеи тоже была очевидна, а народ Рима всегда славился несдержанностью на язвительные замечания. Вот так вот хороший художник Вольтерра и получил свою обидную кличку "Il Braghettone" - дословно "рисователь подштанников". Во время реставрации некоторые "повязки" удалось удалить, восстановив оригинальное изображение с помощью рентгеноскопии. Однако, к сожалению, это было возможно далеко не для всех фигур, но все-таки хоть что-то! "Страшный суд", кстати, закончили реставрировать самым первым, еще в 1993 году, а в 2000 г. после закончилась долгая реставрация всей Сикстинской капеллы и Станц Рафаэля. Так что нам повезло - мы можем видеть все шедевры практически в первозданной красе.

"И это в нашем искусстве служит примером великой живописи, ниспосланной богом земнородным, дабы видели они, как рок руководит спустившимися на землю умами высшего порядка, впитавшими в себя благодать и божественную мудрость" Вазари.

* * *

Можно, конечно, высокопарно сказать, что все это промелькнуло у меня в голове, пока я находился в Сикстинской капелле, но это будет откровенная ложь. Да и рассмотреть удалось, несмотря на освещение, к сожалению, мало что - в глазах все плыло от многочисленных фотовспышек. В голове, жутко разболевшейся от шума и гула, мелькала только одна мысль "Убивать надо таких туристов". А посредине всего этого бардака стояла наша удивленная гидесса, и растеряно крутила зонтиком.

Продолжение следует

Tags:
Current Location: Vatican, Cappella Sistina
Играет музыка: Caterina Caselli - Tutto Nero

1 комментарий или Написать комментарий
Comments
gellaressa From: gellaressa Date: December 27th, 2013 12:14 pm (UTC) (Ссылка)
Спасибо Вам!
1 комментарий или Написать комментарий